Первое воскресенье Великого поста называется «Торжество православия».
В этот день на 7 Вселенском соборе была осуждена последняя из крупных ересей. К этому времени церковь уяснила и о Лицах Святой Троицы, и о соединении Божества и человечества в Иисусе Христе, и о том, что Дева Мария есть истинная Богородица. И вдруг – новое, еще невиданное: иконоборчество. Начал император Лев Исавр. Иконы были объявлены идолами. Их стали уничтожать, и жестоко преследовать несогласных. Это продолжалось более века.
Глубоко не случайно, что именно восстановление иконопочитания празднуется как торжество православия. Когда Филипп радостно сообщил Нафанаилу о том, что они «нашли Того, о Котором писал Моисей в законе и пророки», Нафанаил с сомнением спросил: « из Назарета может ли быть что доброе?». На что Филипп сказал: «пойди и посмотри». А разве мы не мечтаем увидеть своими глазами все удивительное, о чем мы слышим от людей?
Разве не спрашиваем в случае сомнений: «А ты сам видел»? Видеть, это - торжественная полнота знаний. «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым, и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому».
Посылая Апостолов на проповедь, Господь говорил: «Идите и научите все народы» (Мф.28,19). Он не ограничил их в способах учения. Не написано, чтобы создавать иконы. Но не написано, и чтобы писать книги. История не отмечает момента, когда началось иконопочитание. Это потому, что оно было в церкви всегда.
Наши иконы, это – торжественное свидетельство обо всем, что видела церковь от воплощения Господа Иисуса Христа и до сего дня. Потому что все, о чем говорит Евангелие, действительно происходило в определенное время и в определенном месте. Бог поистине стал Человеком, и – вот Его человеческий облик, который видели, и который попытались запечатлеть и сохранить.
И наши иконы, это наше боевое, походное знамя, которое всегда впереди. Это видимое свидетельство нашей веры. Это изобразительное предание нашей церкви. Но знамя победы только тогда – знамя победы, когда оно в руках радостных победителей, а не в руках уныло отступающей толпы.